![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yamaha3Довести численность ДРГ, уровень взаимодействия и плотность воздействия на оккупантов до состояния, когда командировка в Украину будет эквивалентна изощрённому способу самоубийства.
Сетка прицела покачивается. В черной бойнице блиндажа я вижу светлое пятно. Это голова сепаратиста. Она двигается. Иногда исчезает, иногда появляется снова. Возможно это даже разные люди, которые подходят посмотреть. На какое-то время пятно замирает в центре черного контура блиндажа. Прицел слегка покачиваясь, совмещается с целью. Стабилизируется и резко подскакивает вверх. Пятно резко исчезает. Оно не падает, не уходит в бок. Его резко сносит пулей. Что подтверждает корректировщик, — пишет волонтер и основатель фонда «Повернись живим» — Виталий Дейнега.
Это называется «у них подтвержденный двухсотый».
Снайпер смотрит видео спокойно. На его лице нет эмоций. Он просто показывает, что прицел мы ему дали не зря. В ту ночь у него был еще минимум один «подтвержденный». По ту сторону фронта чьи-то кровь, куски черепа, волосы и мозг разлетелись по стенам укрытия. Укрытия, которое не спасло. У кого-то мгновенно погас свет. Он даже ничего не понял. Для него это был обычный день службы за свою пластилиновую республику. Он мог бы не сидеть в том блиндаже и жить в своей недороссии. Но он сделал свой выбор. А снайпер сделал свой.
Несколько снайперов на вопрос: «что ты чувствуешь, когда стреляешь в человека?». Отвечали: «отдачу»
Уже несколько снайперов на мой вопрос: «что ты чувствуешь, когда стреляешь в человека?». Отвечали: «отдачу». Я думал, что это лицемерие. Но это я был неправ. Я почувствовал то же самое. Мне было все равно, что случилось по «ту сторону». Мне было важно, что я выбрал для этого прицела правильные руки. Я поблагодарил снайпера и пошел к его коллегам.
Один из них вернулся с другого задания и сказал мне: «я не могу говорить деталей. Но мне кажется, что сегодня я спас много жизней». И я понял, что для этого он несколько жизней забрал.
Мы спокойно сидели и пили чай. Ребята спокойно со мной болтали. Один показал фото жены и двоих детей. Жена у него очень красивая. На мой вопрос: «не ссоритесь из-за твоей работы?» – он сказал, что нет. Ее отец – тоже военный и тоже служит. Она понимает и ждет. Парень в наушниках спокойно чистил свое оружие в соседней комнате. С педантичностью и невозмутимостью снайпера.
В тот вечер сепары планировали нас «покрошить». Мы об этом знали. Они хотели воспользоваться ротацией подразделений одной из наших бригад и напасть на ребят, которые заступили в свое первое боевое дежурство. Наши это предвидели и подготовили ряд сюрпризов. Череда «двухсотых» по ту сторону охладила пыл противника. И наступление было сорвано. Вместо того, чтобы радоваться победе, они собирали мозги своих сослуживцев со стен блиндажа и тащили тела из посадки. Наши новички зашли на свои места и провели свою первую ночь на передовой без потерь. Несколько снайперских выстрелов спасли десятки молодых жизней. И дали им шанс вернуться через время домой к женам, чтобы растить дальше детей и говорить о футболе и музыке. Ездить по городу и вкусно есть то, что доктор запретит во время ВЛК (обязательного медицинского обследования при демобилизации). Но для этого нужно было убрать пятно в центре экрана прицела. И оно исчезло на моих глазах.
Я же ничего не почувствовал. Кроме удовлетворения от хорошо сделанной работы. Теперь я знаю, что это – не лицемерие.
Можно сказать, что я почувствовал отдачу.
Сетка прицела покачивается. В черной бойнице блиндажа я вижу светлое пятно. Это голова сепаратиста. Она двигается. Иногда исчезает, иногда появляется снова. Возможно это даже разные люди, которые подходят посмотреть. На какое-то время пятно замирает в центре черного контура блиндажа. Прицел слегка покачиваясь, совмещается с целью. Стабилизируется и резко подскакивает вверх. Пятно резко исчезает. Оно не падает, не уходит в бок. Его резко сносит пулей. Что подтверждает корректировщик, — пишет волонтер и основатель фонда «Повернись живим» — Виталий Дейнега.
Это называется «у них подтвержденный двухсотый».
Снайпер смотрит видео спокойно. На его лице нет эмоций. Он просто показывает, что прицел мы ему дали не зря. В ту ночь у него был еще минимум один «подтвержденный». По ту сторону фронта чьи-то кровь, куски черепа, волосы и мозг разлетелись по стенам укрытия. Укрытия, которое не спасло. У кого-то мгновенно погас свет. Он даже ничего не понял. Для него это был обычный день службы за свою пластилиновую республику. Он мог бы не сидеть в том блиндаже и жить в своей недороссии. Но он сделал свой выбор. А снайпер сделал свой.
Несколько снайперов на вопрос: «что ты чувствуешь, когда стреляешь в человека?». Отвечали: «отдачу»
Уже несколько снайперов на мой вопрос: «что ты чувствуешь, когда стреляешь в человека?». Отвечали: «отдачу». Я думал, что это лицемерие. Но это я был неправ. Я почувствовал то же самое. Мне было все равно, что случилось по «ту сторону». Мне было важно, что я выбрал для этого прицела правильные руки. Я поблагодарил снайпера и пошел к его коллегам.
Один из них вернулся с другого задания и сказал мне: «я не могу говорить деталей. Но мне кажется, что сегодня я спас много жизней». И я понял, что для этого он несколько жизней забрал.
Мы спокойно сидели и пили чай. Ребята спокойно со мной болтали. Один показал фото жены и двоих детей. Жена у него очень красивая. На мой вопрос: «не ссоритесь из-за твоей работы?» – он сказал, что нет. Ее отец – тоже военный и тоже служит. Она понимает и ждет. Парень в наушниках спокойно чистил свое оружие в соседней комнате. С педантичностью и невозмутимостью снайпера.
В тот вечер сепары планировали нас «покрошить». Мы об этом знали. Они хотели воспользоваться ротацией подразделений одной из наших бригад и напасть на ребят, которые заступили в свое первое боевое дежурство. Наши это предвидели и подготовили ряд сюрпризов. Череда «двухсотых» по ту сторону охладила пыл противника. И наступление было сорвано. Вместо того, чтобы радоваться победе, они собирали мозги своих сослуживцев со стен блиндажа и тащили тела из посадки. Наши новички зашли на свои места и провели свою первую ночь на передовой без потерь. Несколько снайперских выстрелов спасли десятки молодых жизней. И дали им шанс вернуться через время домой к женам, чтобы растить дальше детей и говорить о футболе и музыке. Ездить по городу и вкусно есть то, что доктор запретит во время ВЛК (обязательного медицинского обследования при демобилизации). Но для этого нужно было убрать пятно в центре экрана прицела. И оно исчезло на моих глазах.
Я же ничего не почувствовал. Кроме удовлетворения от хорошо сделанной работы. Теперь я знаю, что это – не лицемерие.
Можно сказать, что я почувствовал отдачу.
